Неточные совпадения
Мешается; то тревожится, как маленькая, о том, чтобы завтра все прилично было, закуски были и всё… то руки ломает, кровью харкает, плачет, вдруг
стучать начнет головой об
стену, как
в отчаянии.
— Как не может быть? — продолжал Раскольников с жесткой усмешкой, — не застрахованы же вы? Тогда что с ними станется? На улицу всею гурьбой пойдут, она будет кашлять и просить и об
стену где-нибудь головой
стучать, как сегодня, а дети плакать… А там упадет,
в часть свезут,
в больницу, умрет, а дети…
А между тем заметно было, что там жили люди, особенно по утрам: на кухне
стучат ножи, слышно
в окно, как полощет баба что-то
в углу, как дворник рубит дрова или везет на двух колесах бочонок с водой; за
стеной плачут ребятишки или раздается упорный, сухой кашель старухи.
В окна, обращенные на лес, ударяла почти полная луна. Длинная белая фигура юродивого с одной стороны была освещена бледными, серебристыми лучами месяца, с другой — черной тенью; вместе с тенями от рам падала на пол,
стены и доставала до потолка. На дворе караульщик
стучал в чугунную доску.
— Хорошо угостили, а? — спросил он, подмигнув острым глазком, и,
постучав кирпичом
в стену, метнул его под ноги людям. — Молодых-то сколько побили, молодых-то! — громко и с явным изумлением сказал он.
Он значительно расширил рассказ о воскресенье рассказом о своих наблюдениях над царем, интересно сопоставлял его с Гапоном, намекал на какое-то неуловимое — неясное и для себя — сходство между ними, говорил о кочегаре, о рабочих, которые умирали так потрясающе просто, о том, как старичок
стучал камнем
в стену дома, где жил и умер Пушкин, — о старичке этом он говорил гораздо больше, чем знал о нем.
Шипел паровоз, двигаясь задним ходом, сеял на путь горящие угли, звонко
стучал молоток по бандажам колес, гремело железо сцеплений; Самгин, потирая бок, медленно шел к своему вагону, вспоминая Судакова, каким видел его
в Москве, на вокзале: там он стоял, прислонясь к
стене, наклонив голову и считая на ладони серебряные монеты; на нем — черное пальто, подпоясанное ремнем с медной пряжкой, под мышкой — маленький узелок, картуз на голове не мог прикрыть его волос, они торчали во все стороны и свешивались по щекам, точно стружки.
И даром, что отец Афанасий ходил по всему селу со святою водою и гонял черта кропилом по всем улицам, а все еще тетка покойного деда долго жаловалась, что кто-то, как только вечер,
стучит в крышу и царапается по
стене.
В манеже было не совсем светло и пахло лошадьми, и слышно было, как хлопают бичами, кричат на лошадей, и лошади
стучат копытами о деревянные
стены.
Капитан К., живший вместе с ним на одной квартире, тоже не спал; он
постучал из своей комнаты
в стену и сказал мне...
А попал туда раз — и
в другой придешь. Дома-то у мужика
стены голые, у другого и печка-то к вечеру выстыла, а
в кабак он придет — там и светло, и тепло, и людно, и хозяин ласковый — таково весело косушечками
постукивает. Ну, и выходит, что хоть мы и не маленькие, а
в нашем сословии одно что-нибудь: либо
в кабак иди, либо, ежели себя соблюсти хочешь, запрись дома да и сиди
в четырех
стенах, словно чумной.
Маленький дом на окраине слободки будил внимание людей;
стены его уже щупали десятки подозрительных взглядов. Над ним беспокойно реяли пестрые крылья молвы, — люди старались спугнуть, обнаружить что-то, притаившееся за
стенами дома над оврагом. По ночам заглядывали
в окна, иногда кто-то
стучал в стекло и быстро, пугливо убегал прочь.
Тяжелы были мне эти зимние вечера на глазах хозяев,
в маленькой, тесной комнате. Мертвая ночь за окном; изредка потрескивает мороз, люди сидят у стола и молчат, как мороженые рыбы. А то — вьюга шаркает по стеклам и по
стене, гудит
в трубах,
стучит вьюшками;
в детской плачут младенцы, — хочется сесть
в темный угол и, съежившись, выть волком.
Что-то квакало и
постукивало в трубке, и даже издали было понятно, что голос
в трубке, снисходительный, говорит с малым ребенком. Кончилось тем, что багровый Персиков с громом повесил трубку и мимо нее
в стену сказал...
Легла она
в постель рано, а уснула поздно. Снились ей все какие-то портреты и похоронная процессия, которую она видела утром; открытый гроб с мертвецом внесли во двор и остановились у двери, потом долго раскачивали гроб на полотенцах и со всего размаха ударили им
в дверь. Юлия проснулась и вскочила
в ужасе.
В самом деле, внизу
стучали в дверь, и проволока от звонка шуршала по
стене, но звонка не было слышно.
Дни, когда
в окна
стучит холодный дождь и рано наступают сумерки, и
стены домов и церквей принимают бурый, печальный цвет, и когда, выходя на улицу, не знаешь, что надеть, — такие дни приятно возбуждали их.
На площади поднялась пыль.
Стучали, слышалось Передонову, топоры. Еле видная сквозь пыль, подымалась, росла деревянная
стена. Рубили крепость. Мелькали мужики
в красных рубахах, свирепые и молчаливые.
В избытке усердия он схватил себя за волосы и начал
стучать головой
в стену, так что Матюшка должен был прекратить этот порыв отчаяния.
В следующий раз Мыльников привез жене бутылку мадеры и коробку сардин, чем окончательно ее сконфузил. Впрочем, мадеру он выпил сам, а сардинки велел сварить. Одним словом, зачудил мужик…
В заключение Мыльников обошел кругом свою проваленную избенку, даже
постучал кулаком
в стены и проговорил...
В обширном покое, за дубовым столом, покрытым остатками ужина, сидел Кручина-Шалонский с задушевным своим другом, боярином Истомою-Турениным; у дверей комнаты дремали, прислонясь к
стене, двое слуг; при каждом новом порыве ветра, от которого
стучали ставни и раздавался по лесу глухой гул, они, вздрогнув, посматривали робко друг на друга и, казалось, не смели взглянуть на окна, из коих можно было различить, несмотря на темноту, часть западной
стены и сторожевую башню, на которых отражались лучи ярко освещенного покоя.
Теперь, знай я, как направить обратно вращающийся лифт, я немедленно вернулся бы
стучать и ломиться
в стену библиотеки, но был не
в силах пережить вторично вертящийся плен и направился куда глаза глядят, надеясь встретить хотя какое-нибудь открытое пространство.
— Иногда я вдруг вскакивал на ноги с пронзительным криком, дико глядел во все глаза и, беспрестанно повторяя: «Пустите меня, дальше, прочь, мне нельзя, не могу, где он, куда идти!» — и тому подобные отрывистые, ничего не объясняющие слова, — я бросался к двери, к окну или
в углы комнаты, стараясь пробиться куда-то,
стуча руками и ногами
в стену.
Через минуту она, совсем раздетая, перешла комнату и, упав
в постель, велела унести свечу. Но чуть Ольга вышла, бабушка
постучала ей
в стену. Ольга возвратилась и стала
в ногах кровати. Княгиня, не оборачиваясь от
стены, проговорила...
Вначале это было слабо мерцающим огоньком, который «зовет усталого путника». Вблизи это было маленьким уединенным домиком, еле сквозившим белыми
стенами сквозь чащу высоких черных кипарисов и еще чего-то. Только
в одном окне был свет, остальные закрыты ставнями. Каменная ограда, железная решетка, крепкие двери. И — молчание. На первый взгляд это было подозрительное что-то.
Стучал Топпи — молчание. Долго
стучал Я — молчание. И наконец суровый голос из-за железной двери спросил...
В тот же день сводчик и ходатай по разного рода делам Григорий Мартынович Грохов сидел за письменным столом
в своем грязном и темноватом кабинете, перед окнами которого вплоть до самого неба вытягивалась нештукатуренная, грязная каменная
стена; а внизу на улице кричали,
стучали и перебранивались беспрестанно едущие и везущие всевозможные товары ломовые извозчики. Это было
в одном из переулков между Варваркой и Ильинкой.
В избе кузнеца было очень тепло и опрятно: на столе лежали ковриги, закрытые белым закатником, и пахло свежеиспеченным хлебом; а со двора
в стены постукивал мороз, и кузнечиха, просыпаясь, с беспокойством взглядывала
в окна, разрисованные ледяными кристалликами, сквозь пестрый узор которых
в избу светила луна своим бледным, дрожащим светом.
Сквозь похмельный гул
в голове и ноющую боль отравленного тела Артамонов угрюмо вспоминал события и забавы истекшей ночи, когда вдруг, точно из
стены вылез, явился Алексей. Прихрамывая,
постукивая палкой, он подошёл и рассыпался словами...
— Это по усмотрению-с, по усмотрению, — отвечал беленький тенор, глядя
в толпу и по-прежнему
стуча по
стене задниками своих сапожек.
Здесь старик, сурово осмотревшись кругом, присел на первых попавшихся ему креслах, бросил взгляд на фамильные портреты, висевшие по
стенам, плюнул, прошептал молитву и потом с сердцем
постучал своим костылем по столу, подле него стоявшему; но, видя, что тот, к кому относилось это повелительное извещение о его прибытии, не являлся, толкнул жезлом своим чернеца, стоявшего
в задумчивости у порога, и указал ему на внутренность дома.
Путеводитель мой останавливается у забора какого-то сада за духовной академией, я торопливо догоняю его. Молча перелезаем через забор, идем густо заросшим садом, задевая ветви деревьев, крупные капли воды падают на нас. Остановясь у
стены дома, тихо
стучим в ставень наглухо закрытого окна, — окно открывает кто-то бородатый, за ним я вижу тьму и не слышу ни звука.
Буланин лежал, чутко прислушиваясь, но ничего не мог разобрать, кроме дыхания спящих соседей и частых, сильных ударов своего сердца. Минутами ему казалось, что где-то недалеко слышатся медленные крадущиеся шаги босых ног. Тогда он задерживал дыхание и напрягал слух. От волнения ему начинало представляться, что на самом деле и слева, и справа, и из-за
стен крадутся эти осторожные босые ноги, а сердце еще громче, еще тревожнее
стучало в его груди.
За окнами вьюга бесприютная по полю мечется,
в стены стучит, стонет и воет, озябшая.
И всё вокруг них тихо: на полу толстые половики лежат, шагов не слыхать, говорят люди мало, вполголоса, — даже часы на
стене осторожно
постукивают. Пред иконами неугасимые лампады горят, везде картинки наклеены: страшный суд, муки апостольские, мучения святой Варвары. А
в углу на лежанке старый кот лежит, толстый, дымчатый, и зелёными глазами смотрит на всё — блюдёт тишину.
В тишине этой осторожной ни Ларионова пения, ни птиц наших долго не мог я забыть.
Константин. Правда пословица-то: дураков-то не орут, не сеют, а сами родятся. Получаешь ты триста рублей
в год, значит, обязан ты воровать; хотят тебя осчастливить, дают тебе пять тысяч, а ты физиономию
в сторону отворачиваешь! Мозги! Нечего сказать! Постучи-ка себя
в лоб-то да вон
в стену попробуй, будет ли разница?
А
в наглухо закрытые ставни упорно
стучал осенний дождь, и тяжко и глубоко вздыхала ненастная ночь. Отрезанные
стенами и ночью от людей и жизни, они точно крутились
в вихре дикого и безысходного сна, и вместе с ними крутились, не умирая, дикие жалобы и проклятия. Само безумие стояло у дверей; его дыханием был жгучий воздух, его глазами — багровый огонь лампы, задыхавшийся
в глубине черного, закопченного стекла.
Около двери, прижавшись к
стене, стояла Фекла, совершенно нагая. Она дрожала от холода,
стучала зубами, и при ярком свете луны казалась очень бледною, красивою и странною. Тени на ней и блеск луны на коже как-то резко бросались
в глаза, и особенно отчетливо обозначались ее темные брови и молодая, крепкая грудь.
Вагоны дергались на месте, что-то
постукивало. И постепенно от всех этих звуков и оттого, что я лег удобно и спокойно, сон стал покидать меня. А доктор заснул, и, когда я взял его руку, она была как у мертвого: вялая и тяжелая. Поезд уже двигался медленно и осторожно, слегка вздрагивая и точно нащупывая дорогу. Студент-санитар зажег
в фонаре свечу, осветил
стены и черную дыру дверей и сказал сердито...
— Завтра будем говорить с тобою. А теперь об одном тебя попрошу: не тревожься, если кто-нибудь из подгулявших людей станет
стучать ко мне
в дверь или бросать что-нибудь
в стену. Это ничего другого не значит, как празднолюбцы зовут меня потешать их.
На улице, все еще окутанной туманом,
стены домов сочились мутными слезами. Не спеша, одиноко плутали
в сырой мгле темные фигуры людей. Где-то работают кузнецы, — мерно
стучат два молота, точно спрашивая: «Это — люди? Это — жизнь?»
Комната хозяина отделялась от хлебопекарни тонкой, оклеенной бумагою переборкой, и часто бывало, что, когда, увлекаясь, я поднимал голос, — хозяин
стучал в переборку кулаком, пугая тараканов и нас. Мои товарищи тихонько уходили спать, клочья бумаги на
стене шуршали от беготни тараканов, я оставался один.
За
стеной,
в кухне,
стучала тетка, и звук ее шагов разносился по пустой и холодной квартире.
В открытое окно влетали беспокойные звуки города, за
стеной стучал Петр, сбивая для трапезы новый стол, и напевал тихую галилейскую песенку, — но он ничего не слышал и спал спокойно и крепко.
Судя по качке вагона и по стуку колес, поезд летит быстро и неровно. Паровоз тяжело дышит, пыхтит не
в такт шуму поезда, и
в общем получается какое-то клокотанье. Быки беспокойно теснятся и
стучат рогами о
стены.
Прежде всего мне бросилось
в глаза на
стене большое пятно, продолговатое, точно написанная строчка. Подойдя ближе, я увидел, что это была действительно надпись, глубоко врезанная гвоздем
в стену и после тщательно сцарапанная скребком. Очевидно, это была фамилия моего предшественника, прежнего жильца этой камеры. Казалось, разобрать ее было совершенно невозможно. Я подумал, что мне может разрешить этот вопрос мой сторож, и потому, тотчас после поверки,
постучал в дверку.
Сердце билось,
в висках
стучало,
в воображении рисовалась верхушка крыши и гребень
стены, потом заплаканное лицо матери, доброе лицо Гаврилова и его трое детей.
Я громко и, конечно, бесцельно кричал о моей невиновности, яростно требовал немедленного освобождения и даже
стучал кулаками
в дверь и
стены, оставляя их, естественно, глухими, а себе причиняя довольно сильную боль.
И собачонка опять смеялась, и вместе с нею смеялся одинокий старик; а
в это время на лавочке у печки тихо дышал сладко спящий ребенок; у порога, свернувшись кольцом, сопел и изредка бредил Кинжалка;
в стены постукивал мороз; тихая ночь стояла над всем городом, когда проходивший по мосту старогорожанин думал, как скучно должно быть бедному старику
в его одинокой хибарке, расшалившийся старик смеялся и резвился с своей Венеркой и, наконец, прочитав на ночь молитву, засыпал со сложенными на груди руками.
Всюду встретишь жестокую сцену, —
Полицейский, не
в меру сердит,
Тесаком, как
в гранитную
стену,
В спину бедного Ваньки
стучит.
Хлопая дверями,
стуча в окна и по крыше, царапая
стены, оно то грозило, то умоляло, а то утихало ненадолго и потом с радостным, предательским воем врывалось
в печную трубу, но тут поленья вспыхивали и огонь, как цепной пес, со злобой несся навстречу врагу, начиналась борьба, а после нее рыдания, визг, сердитый рев.
Гривенничкин (за окошком,
стучит палочкой
в стену). Сашка! пора к должности… полно амуриться.